Стихи разных лет

О книгах

Орхан Памук, «Новая жизнь».

Орхан лауреат Нобелевской премии по литературе за 2006 год, посему, все мои излияния вряд ли имеют хоть какой-то вес. Однако, «Новая жизнь» писалась с 1992-1994 года, о чём автор любезно сообщает в конце повествования, не знаю, впрочем, зачем — может, чтоб лучше просматривалась временная перспектива.

Про главное. В общем, для меня вся книга ни о чём. Точнее, из всех составляющих её страниц, можно выделить малую часть, суть которой сводится к тлетворному влиянию Запада на турецкую самобытность и к ностольгической тоске по этой самой самобытности у второстепенных персонажей (после, и у самого героя) , к четным попыткам её сохранить. Всё. Остальное, для меня, не ясно зачем заваренная каша. То есть, если эту кашу, составляющую треть книги, извлечь, оставив последнюю часть — ничего радикально не изменится. Причём, останется что-то вроде воспоминаний любых поколений выросших детей о приятных мелочах, обрамляющих их юные годы. Единственная разница — тут воспоминания турецкие. И, видимо, поэтому не тронувшие меня, оставившие безучастной к безжалостному воздействию времени на вещи и людей. Грубо говоря, когда мой знакомый, лет на 7-8 меня старше, проведший детские годы ещё в СССР, помнящий всю эту «советчину», с любовью и трепетом придаётся рассказам о своём дошкольном прошлом и с яростью о том как всё после развалили — вот, примерно, это и есть суть «Новой жизни» Памука.

Про кашу. «Каша» же включает в себя прочтение некой книги (под тем же названием «Новая жизнь»), поиски Ангела, описанного в этой книге, намёк на романтику случайной смерти (которая есть исключительно в автокатастрофах, преимущественно автобусных — там-то, в момент перехода в новую жизнь и наивысшего счастья выживших на фоне смерти, появляется Ангел). Ко всему, здесь же одержимая влюблённость главного героя  (которая, да простят мне, похожа на обычное —  или весьма экзальтированное — пубертатное влечение) в ангелоподобную девушку, влюблённость,  не получившая развязки и разрушившая герою жизнь. Непринятие собственного «я» и, как следствие, неприкаянность. В общем, у меня сложилось впечатление, что у главного героя вместо души — дырка. Эту дырку он охотно заполняет воспоминаниями об отвергнувшей его возлюбленной, книгами и той самой главной книгой, лихо изменившей его жизнь. Делает он это для того, чтобы разобраться в себе ( что парадоксально, но типично) и в жизни. И…ничего у него, конечно, не выходит. И вот, когда он осознаёт, что мистического-то ничего в жизни (кроме цикличности событий, то есть, совпадения случайных факторов в нужном порядке) нет, а дома его ждут жена (с которой ему, оказывается, нравится заниматься любовью, хоть она и не та, которую он всегда желал/любил, но так и не получил) и маленькая дочка. Короче говоря, когда жизнь вдруг становится прекрасна сама по себе, тем, что она есть; прекрасна сотней обыденных мелочей; полна бесхитростного смысла — шмяк! И в автобус врезается грузовик. И герой видит того самого Ангела, которого искал всё время, но ему уже не хочется «ни переходить в новую жизнь, ни умирать». И он умирает.

Напоследок. Честно признаюсь, что добили меня обращения а-ля «милый читатель», «мой внимательный читатель», построение диалога с читающим в целом. «Вы уже предположили…», «Прежде чем читатель с осуждением отбросит книгу…» и тому подобное, подходящее скорее для сказки и детских спектаклей, чтобы, вовлекая ребёнка, поддерживать его интерес к происходящему. Взрослым подобное не нужно. И, да, непонятные для меня отсылки к Чехову, точнее, упоминание А. П. с намёком на некое с ним родство повествования (сюжета, атмосферы и прочее). Непонятные по причине того, что для меня все попытки установить хоть какие-то общие точки не увенчались успехом.

Итого, да здравствуют медовые петушки на палочке, железные машинки с заводным ключом, шипучие напитки в пакетиках и иные мелочи,  любимые вами в детстве, которого не вернуть.